Какая прелесть! «Стрекози и муравей»-кавказская версия

Posted on Ноябрь 30th, 2012 by Ослик

«Ворона и лисица»

Вороне, что жила в горах,
Шашлык на выходных послал Аллах.
Почистив блендамедом клюв в ауле,
Ворона сел поесть шашлык на стуле.
И, чтобы мясо в горле не застрял,
Ворона Хванчкары бутылку взял.
Тут мимо на работу шел Лисица.
Глаза — стекло, хотел опохмелиться.
И, запах шашлыка услышав носом,
К ворона подбежал с таким вопросом:
«О, джураджу, какой хороший ты.
Что кушаешь? Шашлык или манты?»
«Вай… слушай… отойди — сказал ворона, —
Я кушаю всего лишь макароны!»
Но наш Лиса не унимался,
Беседу продлевать старался,
На все три зуба улыбался,
Ложился, снова поднимался,
Моргал стеклянным хитрым глазом,
Пищал и ловко двигал тазом.
От мяса запыха лиса почти что выл,
При этом он вороне говорил:
«Какие бедра у тебя красивый,
Как хорошо на них сидят лосины.
Какой красивый у тебя лицо!
Ты красивее, чем барсук Кацо!
Какие перья! Все – почти, что без ущерба!
А мускул твой, смотри: Виталий Щерба!
Твой запах это мир цветов Узбекистана.
Ты не ворона, ты — орел! Монтана!
Да ты фантастиш, джураджу. Ты знаешь,
Я слышал, ты круто танцеваешь?!»
И у вороны, от такого комплимента,
Поднялся дух моральный в двадцать два процента.
Он танцевать не мог от самого рожденья.
Проблема был с координацией движенья.
А тут танцором вдруг назвал его Лиса.
Ворона встал на стул, сказал: «Асса!»
И начал дрыгать всеми свой частями тела
Пока в затылке его кожа не вспотела.
И вдруг! Ворона лапом оступился.
Сломался стул, Ворон упал, разбился…
Шашлык на землю пал, а с ним и «Хванчкара»…
Лиса схватил свой куш крича: «Ура!»
Затем глотнул вина и был такой.
Теперь лежит под саксаулом — никакой!

Морал!
Когда шашлык с вином послал Аллах, всё забирай и ныкайся в горах.
И будь ты лучший танцовщик аула, чтобы плясать, слезай, дурак, со стула!

И версия номер 3!

«Ворон и Сыр»
(типа, басня; читать с акцентом)

Однажьды Бог послал ворон кусочка сыр. Ну, пармезан.
И он его тихонько жрал. Один. Как партизан.
Сидел себе на ветка заместо табуретка.
И жрал, и жрал, и жрал, и жрал, и жрал!
Скорей-скорей, щьтоб кто-то не украл.

А мимо щел лиса. И колбаса… Нет! Сыр!
Почуял. И тоже сразу очен захотел.
Прям даже весь вспотел!
Прям даже стойка сделал, как собак. Вот так!
И говорит: «Привет, ворон!
Ах! Дай мне посмотреть со всех сторон,
Красивий нынче стал,
Ведь я тебе давно, два… нет! три сутка не видал!
Какой же ты теперь неординарный!
Какой лицо! Какой фигур щикарный!
И как тебе идет твой черный цвет!
М-м-м… Наоми Кэмпбелл… Уитни Хьюстон, нет?
Я прям совсем тебе не узнаю!
Прости, щьто рядом долго так стою,
Я просто оторвать глаза не в силах
От твой лицо. Какой же он красивий!
С тебе портрет надо писать, картина,
И помещать всемирний паутина.
С тобою рядом даже Мона Лиза
Не смотрится. А, так себе… Огрызок…
С тобою рядом сам Софи Лорен,
Как рядом с роза — огородний хрен.
Прекрасен верх твой и прекрасен низ!
И пусть с ума сойдет от зависти Борис
Вот этот… как его там… Моисеев!
Твой задний низ — гораздо красивее!»

Так говорит лисиц. И тихо-тихо
Подходит ближе. Хитрий, билин, чувиха!
Ворон — молчит. Но кущать перестал.
И гордо смотрит вниз. Как Ленин с пьедестал.
Лисиц чуть-чуть немножько отдохнул –
И снова. «Эй, ворон! Уснул?
Не спищь? Я тут сказать тебе еще хотел,
Пока ты в Голливуд не улетел,
Щьто преклоняюсь пред твоим умом.
Я себя чувствую… ну… просто чмом!
Когда смотрю на твой високий лоб.
Ты — гений! Твоя мисль, как антилоп,
Несется вскачь, опережая время.
Ты самий мудрий между нами всеми!
На твой на лоб написано вот тут,
Щьто ты закончил главний институт.
И щьто с медалью ты закончищь академий.
Я зуб даю! Щьто Нобелевский премий
Тебе вручат, ну, максимум, в субботу!
За математика контрольную работу.
Я глаз даю! Щьто умных в этом мире
Всего лишь двое: ты и Пентиум четыре.
Спасибо, Бог, щьто ты позволил мне родиться
В один эпох с этот великий птица!»

Так говорит лисиц. И ближе, ближе
К ворон свои пододвигает лыжи.
Ворон — молчит. Надулься, как индюк!
Аж пузо випирает из-под брюк.
Такой прям важный стал, как будто царь.
Как генеральний птица-секретарь.
Лисиц же хитрий, отдохнув слегка,
Включил уже такого дурака,
Щьто даже сам себе немножько удивилься.
И говорит: «О, Господи! Неужьто я… Влюбилься!!!
О, мой прекрасний сон! О, мой ворон!
Ты доведещь мене до похорон!
Нет без твоей любви мне жизни, детка…
Сейчас повещусь. Вот на этот ветка.
И отравлюсь. Вот этот мухомор.
О, мой ворон! Май лав! Шери! Амор!
Как больно знать, щьто ты мене не любищь!
Щьто мой супруг ты никогда не будещь!
И не снесещь мне маленький яйцо,
Точь в точь похожий на мое лицо..
Ах, плохо мне! Ах, ах! Я умираю!
Инфаркт! Инсульт! Инцест! Ах, я не знаю…
Ах, сердце мой… Все… Навсегда замри…
Ну, щьто же ты молчищь?! Кричи скорей ноль три!!»

И — он упал. Рука к груди прижатий.
Как будто только щьто его обнял Кондратий.
Ворон… А щьто ворон? Он клюв разинул.
Про сыр забыл. Из рот его не винул.
И каркнул так! Щьто тут же подавилься.
И вместе с сыр он с дерево свалилься.
Щьто дальще? Пищевод. Желудок.
Лиса голодний был ублюдок!
За польчаса ворон переварил
И… Стал он не такой, как был.

Мораль:
Когда имеещь сыр — сиди и кущай.
И никого — не слущай!

Ryj ziemię i kiełkuj

Posted on Ноябрь 27th, 2012 by Ослик

Дааа…тяжела ты шапка «преподаваха». Сегодня со студентами второго курса осваивали, так сказать, правописание наречий — слитное и раздельное. Именно-так сказать. Потому что получалось это со скрежетом зубовным. У меня нет опыта разжевывания кому-либо грамматических правил. Так странно получилось, что владея двумя родными языками я всю жизнь справлялась, причем отлично, без правил. И зубрила только правила дорожного движения. А тут-объясни да разъясни, да разжуй, да в рот положи. Нет, оно, конечно так, мне за это деньги «плотють». Но грамматика явно не мой предмет, я просто замещаю подругу, которая как раз занимается более полезным и серьезным делом-выращиванием молодняка, то есть младенца. То есть своего родного младенца и в течение этого академического года на работе не появится. Вот и свалилось на меня это несчастье в виде практической грамматики. Блин, я им и правила выписала-написала и схемы и картинки…не идет дело. Изрекаю правило, делаем упражнения и вроде все работает, все сходится. И вдруг — бац! — слово, которое ни в какие ворота не лезет. А они мне — и почемууууууууууу? Никогда не задумывалась. Да тут еще проблема такая, что ударений-то они не умеют, разве что в словаре проверят. И того, что, например, слово «лепо» и «льзя» не существует они не знают, да им как-то по барабану…Вообще я заметила, что большинство студентов болеет пофигизмом. Периодически это замечаю и извергаю из себя возмущение. Потом успокаиваюсь и мы мирно живем дальше, до очередной волны.

Не знала, что из бака фуры можно спустить горючее, когда внутри спит водитель… Это же сначала взломать там что-то надо, покопошиться. Звуки какие-то, мы же не в безвоздушном пространстве!

Brutalna prawda

Posted on Ноябрь 23rd, 2012 by Ослик

Przemyślenia życiowe. Facet w założeniu powinien posiadać 3 cechy-powinien być silny,mądry i dobry. Ale w życiu to połączenie zdarza się niezwykle rzadko. Zatem,jeśli mężczyzna jest tylko silny, to jest brutalny. Jeśli silny i mądry, to nigdy nie będzie dobry. A jeśli mądry i dobry-to nigdy nie będzie silny…Sprawdzone.

Защищено: Как (не) в сказке

Posted on Ноябрь 12th, 2012 by Ослик

Это содержимое защищено паролем. Для его просмотра введите, пожалуйста, пароль:

ЦИПРИАН КАМИЛ НОРВИД (1821 — 1883)

Posted on Ноябрь 10th, 2012 by Ослик

Гениальный польский поэт. Прозаик, драматург, художник, гравер. Всю жизнь скитался по миру. Умер в нищете. Но его творчество не только бессмертно. Оно проникает глубоко в душу, захватывает, вызывает слезы волнения…
«С февраля 1877 года жил в польском благотворительном приюте на окраине Парижа Иври, где и умер «всеми заброшенный и забытый»[2]. Прах поэта был перенесён в общую могилу безвестных польских скитальцев на кладбище Монморанси под Парижем.»

MOJA PIOSNKA [II]

Do kraju tego, gdzie kruszynę chleba
Podnoszą z ziemi przez uszanowanie
Dla darów Nieba…
Tęskno mi, Panie…

*

Do kraju tego, gdzie winą jest dużą
Popsować gniazdo na gruszy bocianie,
Bo wszystkim służą…
Tęskno mi, Panie…

*

Do kraju tego, gdzie pierwsze ukłony
Są jak odwieczne Chrystusa wyznanie:
«Bądź pochwalony!»
Tęskno mi, Panie…

*

Tęskno mi jeszcze i do rzeczy innej,
Której już nie wiem, gdzie leży mieszkanie,
Równie niewinnej…
Tęskno mi, Panie…

*

Do bez-tęsknoty i do bez-myślenia,
Do tych, co mają tak za tak — nie za nie —
Bez światło-cienia…
Tęskno mi, Panie…

*

Tęskno mi ówdzie, gdzie któż o mnie stoi?
I tak być musi, choć się tak nie stanie
Przyjaźni mojej!…
Tęskno mi, Panie…

Моя песенка
(Циприан Норвид)

По тем просторам, где крошек хлеба
Не бросят наземь, считая всё же
Их даром неба,
тоскую, Боже.

*

По тем просторам, где гнёзд на грушах
Никто не рушит — ведь аист тоже
Нам верно служит, —
тоскую, Боже.

*

По тем просторам, где на Христово
Благословение похоже
Привета слово,
тоскую, Боже.

*

И об ином, о чистом столь же,
Как вертоград средь бездорожья,
Все больше, больше
тоскую, Боже.

*

По не впадающим в сомненья,
По тем, чьё да на да похоже,
А нет на нет, без светотени,
тоскую, Боже.

*

Всегда тоскую. Кому я нужен?
О дружбе – ведь со мной никто же
Не очень дружен —
тоскую, Боже.

1854

Норвид Ц. Стихотворения / Пер. с польского. М., 1972.

Стихотворение было написано Норвидом в Америке в начале 1854 г. Опубликовано посмертно в 1904 г. очевидно сходство «Моей песенки» (строфическое строение, размер, рефрен) с «Гимном» («Грустно мне, боже») Ю. Словацкого (1839).